Читать книгу - "Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5 - Сергей Изуграфов"

скомандовал ему негромко. Тот, покачиваясь, развернулся, растирая занемевшие руки, и, хромая, пошел в сторону леса. Мусаши, не оглядываясь, шел следом за ним в двух шагах. Вскоре они оба скрылись за соснами.

Через некоторое время из леса показался один Миямото Мусаши. Подойдя к Йори, он вернул ему меч, на котором была кровь.

— Я выполнил волю господина Хосокава, — глухо произнес самурай. — И принял решение. Так и запишете в отчете. Преступник мертв. Голова его лежит рядом с телом. Вам будет что предъявить судьям.

Стражники, повинуясь взгляду начальника, бросились в лес.

— Но, отец, вы же не палач! — с волнением воскликнул Йори, бережно вытирая меч и убирая его в ножны. — Зачем вы это сделали?

— Это была не казнь, — помедлив, ответил Мусаши. — Это было избавление. И искупление одновременно. Когда-нибудь ты это поймешь. Рад был тебя повидать, Йори…

Вернувшись в Додзё, главный наставник школы Кумамото снова аккуратно развернул свиток, обмакнул кисть в черную тушь и размашисто вывел несколько иероглифов:

«Чтобы постичь Путь стратегии, вы должны быть подлинным воином. Вы должны изучать боевые искусства и не отступать от Пути ни на шаг. Не нарушая покоя своего духа, тренируйтесь ежедневно, ежечасно. Когда ваш дух не будет замутнен, облака заблуждения развеются, и вы постигнете подлинную пустоту, в которой есть добродетель и нет порока!»[97]

Часть пятнадцатая

Будь верен текущей мысли и не отвлекайся. Вместо того, чтобы изнурять себя многими мыслями, следуй одной, но позволь ей меняться от мгновения к мгновению.

Ямомото Цунэтомо. «Хакагурэ»

В трех километрах от столицы острова Наксос — Хоры, на небольшой возвышенности, густо покрытой зеленью, откуда было прекрасно видно и бескрайнее синее море на западе, и внушительный горный хребет на востоке, на краю оливковой рощи Смолеву в свое время удалось найти подходящее помещение в аренду под Додзё.

Когда-то хозяин — местный грек — решил перестроить старый просторный амбар, в котором хранилась сельскохозяйственная техника, под таверну, но грянул кризис, — и он забросил строительство до лучших времен, так и не доведя его до конца.

Строение было вполне добротным и высоким, с большим залом, площадью около двухсот квадратных метров и панорамными окнами на море. Деревянные стены здания стояли на прочном фундаменте; имелись небольшие технические помещения, которые можно было легко приспособить под раздевалки, санузлы и даже душевые. Большего и желать было нельзя.

Смолев, не раздумывая, подписал договор аренды на десять лет с приоритетным правом пролонгации и приступил к перепланировке помещения под Додзё.

В течение месяца ударными темпами была достроена просторная, опоясывающая основное здание деревянная веранда, которая могла вместить до сотни зрителей. На веранде установили удобные скамьи.

В двадцати метрах от будущей школы забетонировали площадку, на которой возвели деревянный павильон — гостей надо кормить — это уже забота Петроса! Он сам выбрал, привез и намертво врыл в землю два огромных мангала.

Выровняли и засыпали гравием большую площадку перед Додзё — и парковка на тридцать машин была готова. По периметру парковки и вокруг основного здания посадили кипарисы и пирамидальные тополя, разбили клумбы, подвели к ним воду для капельного орошения.

Было закуплено все необходимое для оснащения школы боевых искусств. Последнее оборудование принимала уже Рыжая Соня.

Фудзивара-сенсей, побывав в помещении будущего Додзё перед поездкой в столицу, сделал ряд замечаний, и рабочие немедленно занялись их устранением.

Во время второго визита, вернувшись из Афин, японец медленно обошел все помещение, внимательно проверяя качество циновок, постеленных на полу, стойки с боккенами и синаями, смонтированные на стенах, закупленные циновки для разрубания вара и деревянные подставки. Ничто не осталось без его внимания.

Особенно придирчиво японец осмотрел «северную сторону» — камидза, устроенную по его наброскам и рекомендациям — главное место Додзё, отведенное для учителей и почетных гостей. Невысокий помост, на котором разместили бонсай, подставку для меча мастера и барабан. В подставку должен будет лечь меч Масамунэ, что переходил в семье Фудзивара из поколения в поколение почти семьсот лет. Этот клинок освятит школу. На стене за помостом соорудили небольшую нишу, украшенную символами Кендо, в которую во время торжественной церемонии открытия будет помещен каллиграфический свиток какэдзику с начертанными на нем иероглифами — основными постулатами школы боевых искусств. Собственный портрет как основателя школы японский мастер отверг с негодованием. Портрет был уже готов — оставалось лишь повесить его на стену — но японец отрицательно покачал головой и сердито сверкнул на Смолева глазами.

«Убери, — шепнул тогда Алекс на ухо Рыжей Соне. — Будем вешать, когда он будет уезжать!».

Все детально изучив, в этот раз Фудзивара-сенсей покивал головой с удовлетворением. Внимательно наблюдавший за ним Смолев с облегчением выдохнул. Кажется, наконец все сделано как надо!

— Что, полегчало? Сдал экзамен? — спросил Виктор Манн, стоявший рядом с Алексом у входа в зал и следивший за его выражением лица.

— Не то слово, — кивнул Алекс. — Если Фудзивара-сенсей доволен, — мы можем открывать школу! Сегодня же рассылаем приглашения! В том числе и нашему «другу» в японское Посольство.

Немногословный японец тепло кивнул друзьям на прощание, те привычно поклонились мастеру в ответ.

Приехавшая за ним с виллы машина увезла мастера в город — сегодня он обещал устроить для Петроса практический семинар по японской кухне: к ужину в таверне ждали японских гостей. Увидев накануне, как маленький японец стремительно орудует огромным и острым, как бритва, именным поварским ножом, за считанные секунды разделывая рыбу, кальмаров и каракатиц, Петрос проникся к нему благоговением и напросился в ученики.

Машина Манна — белый мерседес — стояла у входа, водитель уже больше часа дремал в тенечке. Но друзья решили прогуляться пешком до Хоры, нагулять аппетит перед ужином. Генерал разбудил водителя и сообщил ему эту новость. Привыкший ко всему, опытный водитель арендованного авто пожал плечами, неспешно завел двигатель, пропустил их вперед, чтобы не пылить перед ними по дороге и медленно покатил за друзьями на расстоянии ста метров, чтобы не мешать разговору, который они вели.

— Так ты думаешь, он клюнет? — поинтересовался Манн, задумчиво поглаживая свою лысую голову, напоминавшую большой загорелый бильярдный шар, и не спеша шагая по дороге. — Я вот думаю, что он сейчас осторожничать будет, сукин сын. Как бы не заперся в своем посольстве и «не лег на дно»! Опасаюсь я этого. Нам его точно не выкурить. А, не дай Бог, спугнем — он «на крыло» и в Японию! И поминай как звали!

— «Плохо, брат, ты мадьяров знаешь!»[98] — весело ухмыльнулся Смолев, хлопнув друга по плечу. Одобрение Фудзивары-сенсея